Я в тюрьме возраста?

Накануне своего тридцатого дня рождения я сидела на кухне, ела докторскую колбасу, откусывая прямо от батона, и обреченно думала: вот и заканчивается последний день, когда, отвечая на вопрос о возрасте, я могу употребить числительное «двадцать».

Пусть это уже не двадцать два, а двадцать девять, но ведь это лучше чем тридцать. Потому что эта проклятая тройка – она как шлагбаум, за которым увядание, тлен и безысходность.

Завтра мне будет тридцать восемь, и я не пойду за колбасой. Не сегодня. И вот почему…

Тюрьма для сорокалетних: ГОНКА ЗА МОЛОДОСТЬЮ

Если представить обычную женскую жизнь в виде лесной тропы, то первые тридцать лет зарубки будут расставлены густо: первые косички, первая взрослая стрижка, первые высокие каблуки, первая любовь (несчастливая), выпускной, настоящая любовь (одобренная родителями), институт-диплом, свадьба, рождение ребенка, ипотека, рождение второго ребенка…

Ближе к тридцати меток, касающихся собственно женщины, становится меньше – ей полагается идти не туда, куда хочется, а туда, куда нужно детям и мужу.

Конечный пункт на не нами созданной карте гласит: «Счастливая старость в окружении внуков».

Но как мы туда доберемся, никого не волнует, потому что к нашим сорока годам маршрутные флажки попадаются все реже, и написано на них все больше «ботокс», «дача» или «развод».

До сорока тебя вроде как ведут – потому что ты представляешь ценность. Ты нужна.

Ты ресурс, который не должен свалиться в болото раньше, чем выполнит свое женское предназначение.

А когда дело более или менее сделано, тебя можно списать. Иди куда хочешь.

Тебе вроде как дают свободу, но проблема в том, что у тебя уже нет ни сил, ни привычки ею пользоваться. Есть только докторская колбаса и вопрос: «А я вообще существую?»

Поэтому мы все думаем о возрасте. «Зачем говорить, что нет, если да». В обществе, где физиологическая молодость возведена в культ, женщина «ближе к сорока» становится узницей.

«Познакомлюсь с женщиной строго до тридцати лет».

«Этот аромат подчеркнет вашу молодость».

«Старородящая».

«Требуется сотрудница не старше сорока».

Куда ни ткнись – упрешься в стену. Да, москвички оказываются в этой возрастной тюрьме чуть позже, чем жительницы провинции. Но все равно оказываются.

И тот факт, что в соседних камерах сидят Шарлиз Терон, Николь Кидман и еще десяток сорокалетних красавиц, ставших жертвами голливудского эйджизма, нас ни фига не утешает.

Итак, я в тюрьме. Через два года на дверь повесят еще один замок с клеймом «сорокет», а если я попытаюсь затеять бунт, мне скажут: ты сама виновата в том, что здесь оказалась.

Жизнь современной горожанки вполне позволяет тебе выглядеть моложе.

Читай продолжение на следующей странице

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓